В Речи Посполитой не было правительства, хотя всевозможных чиновников при должностях имелось немало. Но они служили стране, а не королю и нередко вели самостоятельную политику. Король — всего лишь первый среди равных, он был обязан советоваться с сенатом в вопросах объявления войны и мира, четвертая часть королевских доходов шла на содержание армии.. Сенаторы следили, чтобы действия короля соответствовали духу и букве закона. И принципы государственного устройства исходили не от него, а жили в сознании шляхты. В монархе же видели высшего судью, верховного вождя, олицетворение величия страны. Шляхтич в своей «загроде» (усадьбе) равен воеводе — есть у поляков и такая пословица. Такая система убеждала каждого шляхтича, что он участвует в управлении и от него зависит, в конечном счете, судьба государства.

Не все, конечно, было так благостно, как может показаться: ведь это благородное сословие хотело свободы только для себя, а не для своих крестьян. Тем не менее в конце XVIII в. шляхта, включая мелкую, составляла в Польше 45 %, остальные — безземельная «голота». Но этих процентов оказалось достаточно, чтобы повлиять на народное сознание.

Что еще часто отмечают в польском характере? Иностранцы считают, что поляки непосредственны, открыты. Они охотно вступают в знакомство и предупредительны по отношению к новым знакомым. Кроме того, они романтики, считают себя людьми чести, близко к сердцу принимают обиды и несправедливость.

К формированию национального характера поляков приложила свою тяжелую руку и Россия, и в результате в Польше столкнулись два противоположных начала: подчиненность личности государству и монарху — и традиция подданных выбирать своего монарха. А в русском языке отразилось неприятие польской психологии: гонор (честь) у нас превратился в cnecby стиль общения между равными и принятое обращение — пане браче — стало панибратством, синонимом фамильярной бесцеремонности.

Но имперская политика лишь обостряла национальные чувства поляков. Отсюда и восстания. И на Бородинском поле мы были по разные стороны окопов, да и в XX в. не раз доходило до вооруженных конфликтов…

Эти два разных взгляда на мир в свое время разделили первых поэтов России и Польши — Пушкина и Мицкевича. Польское восстание, которое для Пушкина было «домашним спором» «кичливого ляха» и «верного росса», для поляков — борьбой «за вашу и нашу свободу». Пушкин потом написал «Клеветникам России», Мицкевич — «Русским друзьям», с таким пожеланием:

Слезами родины пускай язвит мой стих,

Пусть, разъедая, жжет — не вас, но цепи ваши.

Снова вспомним Бердяева: «Народы родственные и близкие менее способны друг друга понять, чем далекие и чужие. Чужим многое прощают, но своим, близким, ничего не хотят простить».

Что же делать? Рецепт все тот же, очень старый — лучше узнавать друг друга и стараться понять.

0 ответы

Ответить

Хотите присоединиться к обсуждению?
Не стесняйтесь вносить свой вклад!

Добавить комментарий